Непознанное

Единство родных душ

Журналиста удивить трудно. Пока сам не увидит — не поверит. Но была  в моей жизни история, в которую, если бы кто мне рассказал – я и сам бы в непознанное не поверил. Так и осталась она за гранью моего сознания.

Было мне тогда лет десять,  и жила наша семья в украинском городке, занимая половину одноэтажного дома, что  стоял неподалеку от городской площади.  А вторую половину занимала соседка, тетя Поля, маленькая добродушная женщина, работавшая уборщицей в  пожарной части. Моя мать с ней дружила по-соседски.

Жила тетя Поля одна, мужа ее, Николая,  убили на фронте, а сын, Володя, служил где-то на Кавказе. Шел 1955 год, мирное время, письма сын писал каждую неделю, так что волноваться у тети Поли причин не было.  Ждала себе, когда он из армии вернется.

И вот однажды, зимой, ближе к вечеру, в дверь постучали. Открыла  тетя Поля, а там стоят два солдата.

— Вам кого, ребята?

 Солдаты как бы подались в разные стороны,  и из-за их спин Володя выходит.

— Здравствуй, мама.

А те двое солдат, что с ним были, повернулись и быстро исчезли в темноте. Тетя Поля обрадовалась, поцеловала сына, повела в дом и там спохватилась: «А как же товарищи твои, Володя?»

Но сын ей ответил, что товарищей его ждут в части, поэтому и ушли они так быстро. Про себя же сказал, что вернулся  насовсем, потому что после аварии  комиссован  вчистую. На вид парень был – просто загляденье:  широкоплечий, голубоглазый.

Это все тетя Поля моей матери утром рассказала. Мать еще удивилась, что у нас в городке каждый чужой за версту заметен, а этих солдат никто вроде и не видел.

Только недолго тетя Поля радовалась, стал Володя, что называется, чахнуть. Видно, крепко он в той аварии расшибся. И, главное, что не помогают ему никакие лекарства, врачи только руками разводят. Недели не прошло, а он уже с кровати не встает.

Проходит еще два дня, тоже вечер был,  слышит тетя Поля, словно калитка скрипнула. И как-то тревожно вдруг ей стало. Посмотрела в окно, темень непроглядная.  А тревога не отпускает. Взяла она ведра и пошла за водой, колонка была на площади. Обычно там в это время фонари горят, люди гуляют, а тут – никого, и фонари не светятся.  И вроде женщина какая-то стоит возле колонки, словно ждет кого-то. Когда т. Поля поравнялась с ней, та и говорит ей:

 «Привет тебе и поклон от Николая, мужа твоего. Встретит он завтра в четыре часа дня Володю на небесной дорожке, проводит. Так ты уж не переживай. А голос у женщины такой знакомый. Бросилась бежать тетя Поля, оглянулась от калитки, а  никого уже нет у колонки.

А на следующий день Володя умер, в четыре часа.

Думали, не переживет этого тетя Поля, что ни день на могилу ходит, почернела вся. А потом вдруг успокоилась и рассказала матери по секрету, что подходил к ней Володя, когда она на могиле его была. Сказал, чтоб не тревожилась за него,  и монетку дал, гривенник, вроде как память от него. Как возьмет она гривенник в ладонь, так сердце и отпускает.

А еще через неделю письмо пришло из части, писал командир, что три месяца назад разбился Володя насмерть с двумя сослуживцами, тягач их в пропасть упал.  Долго это письмо шло, только мать моя его тете Поле не отдала,  пожалела ее, а письмо сожгла.

Гривенник этот я сам видел, тетя Поля его всегда с собой носила до самой смерти. А куда он потом делся, не знаю.