Непознанное

Страшная кукла

Как в любой нормальной конторе все менеджеры, конечно, оказались жутко заняты,  а инженерам-наладчикам было, ну, совершенно нечего делать. Так что, покупать подарок для дочки главбуха послали меня с Макеевой.  Собственно, послали Макееву, а меня уж прикомандировали к ней в качестве грубой рабочей силы.

Внутри игрушечного  магазина  покупателей не было, поэтому никто не мешал мне бродить по залу, в ожидании пока Макеева выберет подарок.

И тут я увидел эту куклу. Она стояла на полке,  среди других кукол, как принцесса среди кухарок. Причем стоила она для такого чуда – сущие гроши. Сорвавшись с места,  я, как добрый вестник,  полетел на другой конец магазина, где Макеева уныло общалась с продавщицей.

Лучше бы я ее не трогал. Потому что, бросив взгляд на мою красавицу, Макеева волоком вытащила меня из магазина. Мы почти бежали по улице, она не отпускала моей руки. Было видно, что она всерьез напугана. Поэтому я помалкивал, и лишь в конце квартала ловким толчком направил траекторию движения Макеевой к двери кафе.

После чашки кофе и рюмки коньяку дар речи вернулся к моей спутнице.

— Это моя кукла. Вернее, не моя, а моей бабки. Отец нашел ее, разбирая вещи, которые после бабкиной  смерти хранились у нас на даче. Эта кукла и тогда смотрелась  как новая. Потому отец и принес ее.  Ох, как же она мне понравилась. А что ты хочешь?  Мне было всего десять.

Весь день я не выпускала ее из рук.  А ночью проснулась и увидела, что кукла лежит на боку, лицом ко мне. А я помнила, что укладывала ее на спину. Я помнила это  точно. Тогда появился  страх, но он был словно где-то еще далеко, слабый, едва ощутимый. Я даже испугаться не успела, уложила куклу на спину и снова заснула.

Второй раз я проснулась от прикосновения легкого, как чье-то дыхание. Кукла опять лежала на боку и правая рука ее была протянута ко мне, так что один пальчик касался моей руки. И тогда страх накатил по-настоящему, я смотрела на эту куклу и визжала как сумасшедшая. Отец, спавший в соседней комнате, вылетел из нее с утюгом в руке. Он думал, что в дом ворвались бандиты.

Узнав, что причиной переполоха была кукла, он отругал меня. Он хотел, чтоб я росла храброй девочкой, поэтому не стал убирать куклу, а велел мне перевернуться на другой бок и спать. Только переложил эту проклятую куклу на другой конец кровати.

Как ни странно, я снова заснула. Проснулась от боли и перед своим лицом увидела  кукольное личико, оно было как мертвое. Кукла держала меня за запястье. Я даже кричать не могла, только хрипела, стряхивая эти цепкие пальчики.

Отец наверно не спал, потому что он сразу вошел в комнату, посмотрел на мое испуганное лицо и, чертыхнувшись, взял куклу под мышку и ушел к себе.

Куклы не было, а страх остался.  Не знаю, как бы я пережила эту ночь, но тут отец вышел из своей комнаты, сделал всего один шаг и рухнул поперек комнаты. Я пыталась ему помочь, но у меня ничего не получалось. Тогда я обошла тело отца и, войдя в комнату, увидела сидящую на стуле куклу. Взяла ее за волосы и вышвырнула в форточку.  Потом вызвала скорую. Но отец был уж мертв. Ему было столько,  сколько мне сейчас.

С  тех пор я ничего не боялась,  пока не увидела эту куклу снова.

Окончив рассказ, Макеева посмотрела на меня. – Не веришь?

Я пожал плечами.

Макеева сдвинула серебряный браслет, который всегда носила на правой руке.  На ее запястье алел отпечаток, словно оставленный маленькой ладонью.

— Верю, — сказал я.

 – Пошли уж, Макеева, медведя тогда купим, что ли.

И мы пошли и купили отличного бурого медведя в два обхвата, с удивительно глупой, но добродушной мордой.

А в тот магазин я пошел на следующий день, только найти его не смог, хоть вроде и помнил дорогу.